Витька

Витька не считал себя неудачником. Скорее наоборот, его дом был одним из лучших в деревне: большая бревенчатая изба пятистенка имела три комнаты и две печи – русскую и голландку. Жена Валентина оказалась работящей бабой, летом успевала, кроме работы в правлении и домашних дел, следить за большим огородом. Да и Витька не бездельничал, хозяйство держал крепко. Много радости обоим доставляла и четырехлетняя дочурка Настёна. Все вроде было хорошо, но иногда на Валентину «находило», и тогда она начинала «пилить» Витьку, неизменно называя его неудачником. В вину мужу Валентина всегда ставила одно и то же: он уже пятый год работал шофером, и все это время водил старую, часто ломающуюся, машину.

– Другие шофера год-два на старой поработают, а потом им новенькую машину дают. На новой-то зарплата раза в полтора, а то и в два больше. А ты, недотепа, сколько уже на старье ездишь?

– Да, дадут скоро. Начальство в следующем месяце обещало.

– У тебя этот следующий месяц уже три года идет!

Такие перепалки происходили только тогда, когда в семейном бюджете образовывался острый денежный недостаток, а подобные недостатки случались все чаще.

Были, правда, и такие дни, когда Валентина была удивительно спокойной, покладистой. Чаще всего это случалось в те воскресенья, когда жена с дочкой ходили в церковь. Витька не препятствовал им посещать храм, но тихонько ворчал:

– Сама этим попам веришь, да еще Настёну к мракобесию приучаешь.

Сегодня был как раз такой день. Придя из храма, Валентина приготовила вкусный обед. После обеда все вместе ходили на реку, купались, а потом удили рыбу. Настёна даже сама поймала пару уклеек.

По пути домой Витка решил воспользоваться хорошим настроением супруги.

– Вальк, а пойду я сегодня в ночь на рыбалку. Лещ и судак в июле лучше всего по ночам берут.

– Один пойдешь? – спросила Валентина, не высказав никаких возражений.

– С Серегой Гороховым, мы с ним давно на ночную собираемся.

– Знаю я вашу ночную. Напьетесь и будете на берегу у костра песни орать.

– Не напьюсь, мне завтра в рейс.

Витька действительно никогда не употреблял спиртного, если завтра нужно было садиться за руль, а рейсы у него случались чуть не каждый рабочий день. Валентина прекрасно знала об этом.

– Не выспишься! – слабо возразила она.

– Высплюсь, - пообещал Витька. Я ведь не долго. Ночи сейчас короткие, как только светать начнет – я сразу домой.

– Ну, иди! – согласилась супруга.

Вечером Витька готовил снасти: проверил донки, привязав пару крючков взамен оборвавшихся на последней рыбной ловле, взял два новеньких колокольчика для них. Немного посидел у ящика с рыбацкими принадлежностями, раздумывая, что еще может ему понадобиться. Взглянул на часы.

– Успеешь! Рано еще. – отметила Валентина. Она вдруг придвинула стул к божнице, встала на него и стала зажигать лампадку.

– Чего это ты? – удивился Витька, – Последний раз вроде на Пасху зажигала.

– А того… Сегодня Владимирская, а завтра Иоанн Креститель, по-народному Иван Купала, а у нас и икона Владимирской в божнице есть и Предтечи тоже. Пусть погорит. Тебе-то чего? Ты все равно уходишь!

– Да, мне ничего, – отшутился Витька, – только избу не сожги!

– Не умничай! Лучше ребенку сказку на ночь почитай! Прошлое воскресенье читал, так Настя в детском саду эту сказку целую неделю всем рассказывала.

Валентина стала собирать дочку ко сну, а Витька взял с полки книжку сказок и открыл оглавление.

– Настёна! Выбирай, какую читать будем? – спросил Витька.

– Новую, незнакомую! – мудро ответила Настя, ложась в свою кроватку, – Какие там есть?

– «Баба Яга»

– Знаю, – возразила Настя.

– «Волшебное кольцо»

– И эту знаю!

– «Гуси-лебеди»

– Нам ее в садике читали.

– «Зимовье зверей»

– Я такой мультик смотрела, не хочу!

– «Иван-царевич и серый волк», «Иван - крестьянский сын», «Марья Моревна», «Сивка-бурка». «Ведьмин цвет».

– Вот! – остановила отца Настя, – «Ведьмин цвет» хочу.

– Ну, слушай! – сказал Витька и начал читать: «Жил-был в одной деревне Иван. Бестолковый он был, да к тому же невезучий. Говорили про него, что на роду ему написано быть неудачником».

Витька даже поморщился и попросил:

–Знаешь, не хочу я эту сказку читать, какая-то она глупая и мне не нравиться.

– А мне нравиться, – заявила Настена, – Читай!

Витька вздохнул и продолжил чтение: «Работал он много, а жил со своей старенькой матерью очень бедно».

– Да, право, какая-то дурная сказка. Давай лучше другую, более интересную!

– Нет! Я эту хочу! – возразила Настя, – Вот увидишь, Иван разбогатеет и всё у него будет хорошо. Так всегда в сказках бывает.

– Думаешь? – зачем-то спросил Витька и стал читать дальше: «И вот однажды заболела его матушка да помирать засобиралась. Позвала она к себе сына и сказала: ²Ох, Иванушка, кабы знать мне, что не пропадешь ты без меня, так ушла бы я в мир иной с легкой душой. А как подумаю, что один ты у меня здесь останешься, такой бестолковый, так и умирать страшно. Обещай мне, что в первую же купальскую ночь пойдешь в лес и найдешь там цветок папоротника. Тот папоротник, что цвести будет, растёт под березой с тремя стволами от единого корня, рядом же обязательно сосна должна быть большая. А цветет недолго, всего два вздоха сделать успеешь, пока он отцветет. Как увидишь это чудо, срывай скорее цветок, не медли, и сразу станешь удачливым². Обещал Иван в точности исполнить материнское наставление».

Сказка и в самом деле повествовала о том, как невезучий бестолковый Иван стал умным, богатым, удачливым, и все благодаря тому, что сорвал-таки в ночь на Ивана Купалу таинственный цвет папоротника, который в народе иногда называли «ведьмин цвет». Видно, не случайно такое название появилось. Пришлось Ивану и с ведьмой в сказке сразиться, и победить ее.

Витька настолько увлекся чтением, что не заметил, как уснула Настёна. Лишь заканчивая сказку, увидел, что ребенок уже крепко спит.

Вдруг от противокомариной сетки окна послышался сиплый голос Сереги Горохова:

– Витек! Спишь, что ли?

– Тише ты! – зашипел на соседа Витька, – дочку только уложили. Иду!

Когда вышли за калитку, Серега гордо и радостно сказал:

– Поллитра со мной!

– Ну, и будешь сам пить, – осадил его Витька, – мне завтра в рейс.

– А я две рюмки взял… – растерянно сказал Серега, и добавил свою глуповатую поговорку, – Ладно, я на тебя не сержусь.

К реке пришли уже в сумерках. Заторопились, пока еще можно было разглядеть сухие ветки в лесу, стали собирать дрова для костра. Серега, однако, успел-таки налить между делом рюмку и со словами: «Витек! Я на тебя не сержусь. Пью по полной», выпил залпом. Дров оказалось не так много, до рассвета могло и не хватить. Но Серега уже разматывал донки, собираясь рыбачить. Витька взял топор и шагнул вглубь леса. Вскоре ему удалось срубить две тонкие сосны-сухостойки. Теперь дровами они были обеспечены. Оставалось лишь подтащить стволы деревьев к месту, где собирались разжечь костер, но что-то вдруг привлекло Витькино внимание. Он и сам сначала не понял, почему ему так захотелось оглянуться. Повернув голову, Витька увидел три березы, растущие из одного корня, а между ними большой куст папоротника. Немного переведя взгляд, он отметил: «А вот и сосна большущая, всего в трех метрах растет. Ну, все, как в сказке. А ведь сегодня и есть та самая ночь на Ивана Купалу». Витька посмотрел на часы, было уже около одиннадцати. Он немного постоял и вдруг плюнул в сторону с досады на самого себя: «Да, что это я, в самом деле, в какую дурь поверил. Прямо, как Валентина. Надо же делом заниматься: костер разжигать, да донки забрасывать».

Через полчаса совсем стемнело. К этому времени три Витькины и три Серегины донки были заброшены, костер горел ровно, над ним на перекладине уже начинал шипеть чайник с речной водой. Витька очень любил пить чай на берегу. Казалось, речная вода делала его особенно вкусным. А вот Сереге было совсем не до чая. Он то и дело наливал себе рюмочку, всё приговаривая одно и то же, что ни на кого не сердится. Его бутылка почти опустела, и Серега время от времени уже клевал носом, всё ниже склоняясь к брезентовому покрывалу на туристическом коврике, а вскоре улегся на него и тихо сладко захрапел.

– Рыбак, блин! – заругался Витька. Он взял фонарик, направил его луч на снасти. Колокольчики на донках тихо покачивались от течения реки, но не звенели. Поклёвок пока не было. Временами налетал небольшой прохладный ветерок, унося дым костра на речную гладь. От этого ветерка становилось свежó, но зато совсем не хотелось спать. Витька посмотрел на часы. Было уже 11.50. «Да, нет! Это дурь! Дурь!!!» – заругал он себя. «Какие цветки? Какие ведьмы? Рассказать кому, так психом назовут, засмеют!» Он снова посмотрел на донки, на реку, и удивленно сказал самому себе: «Так, можно ведь и не рассказывать!»

Витька тихонько поднялся, и, стараясь не издавать никакого шума, стал медленно продвигаться к лесу. Фонарик включил только у самых деревьев. «Где-то это здесь было… Ну, да… Вот и сосна, а вот березы, а вот и он – папоротник!» В лесу было совсем тихо, пахло хвоей и грибами, ветерок сюда не долетал. У Витьки возник охотничий азарт, ему захотелось спрятаться, затаиться, чтобы не спугнуть…, а кого не спугнуть – он и сам не знал. Витька сел под сосной, удобно прислонившись спиной к стволу дерева, выключил фонарик и стал смотреть в сторону папоротника, лишь иногда поглядывая на светящийся в темноте циферблат часов: 11.58, 11.59, 12.00, 00.01, 00.02. Ничего не происходило. Все было ясно – чудес не бывает. Нужно было подниматься и идти к костру. Но вставать не хотелось, уж очень удобно было так сидеть, опираясь спиной о широкий сосновый ствол.

И вдруг, Витька увидел свечение, исходившее от папоротника, свет был какой-то красноватый. А вскоре, словно на воздухе, появился цветок. Он был чем-то похож на цветок декабриста, но гораздо больше. Витька залюбовался его красотой, но цветок почему-то стал быстро уменьшаться в размерах. Витька бросился к цветку, хотел схватить его рукой, но промахнулся, ударился о березу и почувствовал, что падает куда-то в овраг, он закрыл глаза, защитил лицо руками, но падение закончилось также неожиданно, как и началось. Ничего не болело. Витька открыл глаза, он сразу понял, что сидит на прежнем месте, удобно прислонившись спиной к стволу дерева. Посмотрел на часы. 00.20. «Приснилось?» – спросил он сам себя, и сам же ответил: «Приснилось! Ну, и балбес же я!»

Витька встал и пошел к костру. «Какой яркий был сон! А говорят, что сны все черно-белые. Нет! Цветок красный был, я это точно помню». И снова сказал себе: «Балбес! Во-первых, балбес, что в сказку поверил, а во-вторых, что любоваться цветком стал, как баба. Подумаешь – сон! Надо было сразу цветок хватать, хоть и во сне».

Витька подошел к ослабшему костру, подкинул дров, и только после этого услышал, что звонят два колокольчика на донках. Он вытащил леща и судака, сменил насадку и снова забросил донки.

«И все-таки жаль, что сказок в жизни не бывает. Валька, вот, верит в них, в церковь ходит. И как они там молятся? Ведь, это надо молитвы знать, а в них все слова непонятные. Неужели, чего попроще выдумать нельзя?»

Витька поворошил костер, заварил кружку чая, поставил ее на землю, чтобы немного остыла. А сам продолжил рассуждать: «Лампаду зажгла. А вон она у меня какая лампада горит! Иван Купала, Креститель, Предтеча…» Витька вдруг встал, посмотрел на северо-восток, где небо было светлее, и неожиданно для самого себя сказал: «Ну, это… Ты не обижайся, если я неправильно… Только, ты уж помоги! Видишь, баба порой от безденежья звереет. Мне бы только машину новую… А?»

На берегу снова зазвенел колокольчик. «Ох, какой я балбес!» – снова подумал Витька и бросился к донкам.

К двум часам ночи Витька пришел домой с уловом. Положил рыбу в холодильник, тихонько вымыл руки с мылом, чтобы не пахли рыбой, и лег спать.

А в понедельник он получил новую машину.

 

Главная страница

Другие рассказы этого сборника

Литературная страница